Мебельный фургон, кажется, наконец сумел развернуться и вот-вот должен был освободить дорогу.

Ни водитель, ни охранник не заметили, что на мостовой под днищем «Мерседеса» сдвинулась крышка люка. Из-под земли высунулась голова в оранжевой строительной каске. Этот человек был вооружен короткой винтовкой необычной формы и прибором, напоминающим медицинский стетоскоп.

Поднеся датчик своего прибора к днищу бронированной машины, человек в каске внимательно прислушался. Он расслышал тяжелое, хриплое дыхание Самоцветова, навел прицел винтовки на источник звука и нажал спуск. Звук был едва слышным — не громче, чем хлопок лопнувшего воздушного шарика. Однако в днище «Мерседеса» появилось небольшое круглое отверстие. Человек в каске нырнул в люк и торопливо задвинул за собой тяжелую чугунную крышку.

Маленькая пуля с заостренным наконечником пронзила металлическое днище и легко, как горячий нож в масло, вошла в рыхлое, дряблое тело Василия Андреевича. Здесь она взорвалась, разбрызгав вокруг несколько миллиграммов сильнодействующего яда.

Самоцветов широко открыл глаза, как будто увидел что-то неожиданное и странное, глубоко вздохнул и затих. Сидевший на переднем сиденье охранник Вадим следил за мебельным фургоном и не сразу обратил внимание на то, что шеф больше не подает признаков жизни.

Я бросила взгляд на электронные часы над дверью и облегченно вздохнула: было еще без семи минут десять, я вовремя успела на работу. Моя непосредственная начальница, директор кредитного отдела Лариса Ивановна, очень не любит опозданий. Она не устраивает опоздавшим сотрудникам выволочку — она просто смотрит своими водянистыми рыбьими глазами, и у провинившегося на целые сутки портится настроение. И потом, она может припомнить опоздание при распределении вознаграждений по результатам работы, так называемых бонусов. А поскольку я фактически единственный кормилец семьи — или кормилица? — то для меня этот бонус — вещь принципиально важная.